Страница 1 из 2

Рассказы о Русском Охотничьем Спаниеле.

СообщениеДобавлено: 28 дек 2010, 19:50
Шаня
ПОСЛЕДНЯЯ УТКА СЕЗОНА





7 ноября - третий день, как на Владимирщине неожиданно для этой поры ударили и держатся довольно сильные морозы. Сегодня днём - 100С, и все бывалые охотники знают, что вот-вот пойдёт "сало" по реке, и она "встанет". Уже не только глухие заводи, но и места, где нет большого течения, покрылись крепким льдом и первые нетерпеливые рыбаки-любители подлёдного лова, рискуя провалиться и искупаться, пробивают лунки. Раз так, то и утиная охота в этом сезоне подошла к концу. Небольшие "табунки" (как выражается мой друг и наставник - знатный ковровский стрелок и охотник - Лев Жирнов) кряковых уток на реке ещё есть: днём прячутся под таловыми кустами, окунувшими свои ветки в свинцово-стылую воду, а в вечерних сумерках начинают последние, перед путешествием на тёплый юг, перелёты вдоль реки…

На закате дня, оставив машину у леса и пробравшись по тропинке сквозь густые заросли ольхи и ивняка, с ружьём и Айтосом - любимым, ушастым, чёрно-пегим русским спаниелем я вышел на обрывистый берег реки Клязьмы, вынул манок и стал время от времени пытаться подражать крику утки; верный четвероногий друг в это время спустился к самой воде и застыл в своей классической позе вперёдсмотрящего, изредка вздрагивая и приподнимая поочерёдно лапы от непривычно стылой земли…Чемпион Айтос Вл. Карантаев

Солнце быстро скрылось за узорной кромкой дальнего леса, и сразу стало как-то холоднее. На небе расцветали неповторимые закатные краски, на земле - сгущались морозные сумерки. Заросли кустов на противоположном берегу Клязьмы потеряли чёткость очертаний и слились с тенями и отражением в воде в широкую непроглядную черноту. В ожидании усиления ночного мороза природа притихла. Только снизу от реки доносились едва слышимые звуки хрустальных колокольчиков. Это быстрые струи течения и слабый ветерок играли обледеневшими от купания в воде тонкими ветками ивняка…

Вдруг послышался знакомый и волнующий душу охотника характерный свист крыльев. Значит подманил! Пёс заметно оживился. Крутя головой во все стороны, пытаюсь, как можно раньше обнаружить подлетающих уток. И всё-таки, как всегда, внезапно, едва не задевая вершины ближайших кустов, налетает табунок кряковых. С близкого расстояния они кажутся огромными как гуси. От неожиданности дважды жму на курок, но мимо - "королевского выстрела" не получилось. Утки, просвистев над самой головой, рванулись через Клязьму. Развернувшись, в горячке стреляю в угон ещё дважды. Есть! Попал!! Стремительный полёт одной из уток стал похож на неровный полёт летучей мыши. Беспорядочно замахав крыльями и заметно снижаясь, она растворилась в густой мгле противоположного берега.

Мгновение спустя и сам понял: стрелял зря - не видно, что стало с птицей - то ли в воду упала, то ли на берег, а может быть, улетела подранком. Зря, жалко, погорячился, огорчён. Добыча пропала наверняка: вряд ли кому придёт в голову посылать собаку, как говорится, туда, не знаю куда, принести то, не знаю что… . Да уже и ночь почти: хотя на западной части неба пока довольно светло - играет заря; на востоке, за спиной, небо чёрное и зажглись первые звёзды…

Но что это?! Мой Айтос уже в воде и, борясь с течением, азартно устремился к какой-то далёкой цели. Понимая, что против него темень, холодная коварная река, большое расстояние - зову его назад. А воображение рисует самые мрачные картины: невольно вспоминается страшный случай с собакой знакомого охотника из села Всегодичи, которая погибла пару лет назад почти в подобных условиях и не на Клязьме, а всего лишь на малой речке Уводь. Айтос, который на третьем году жизни уже имеет 15 золотых медалей за экстерьер и 6 полевых дипломов I степени за рабочие качества, да в конце концов просто верный Друг, мне дороже утки, самой жирной. И он не должен погибнуть из-за моей горячей оплошности; в высшей степени испугавшись, с ещё большим рвением: и криком, и отчаянным свистом, пытаюсь вернуть его.

На мои настойчивые призывы пёс, как бы в раздумье, приостановился в нескольких метрах от берега, повернул голову, бросил взгляд на меня и снова с бесстрашным упрямством поплыл «на ту сторону». Я полностью растерялся. Что делать, когда Ваш друг по Вашей вине на Ваших глазах идёт на верную гибель, и Вы ничего не можете сделать? Остаётся только молиться. И, мысленно вспоминая и придумывая разные молитвы и клятвы, вглядываюсь в чёрную реку, вслушиваюсь в звуки морозных сумерек. Вот в отдалении послышались сильные всплески на воде. Там, на середине реки есть мель. Значит, пёс до неё доплыл и теперь, видимо, двигается скачками по мелководью. Но куда? Вот плеска воды уже не слышно - стало тихо. Вглядывайся, не вглядывайся - не видно ничего. На мои крики отзывается из темноты только эхо. Побежал вниз по реке к отмели. Нет ничего! Бегом обратно. Ничего!! Что делать? Домой ехать? В беде бросить друга? Помочь? Как?..

Чу! Вроде, ещё дальше у противоположного берега послышались беспорядочные всплески, будто кто-то судорожно бьётся в воде?! Мгновение - другое и всё стихло, и опять наступила пугающая тишина!! Что там произошло?! …?!! …?!!! Ответа нет… Напряжение от неизвестности и худших ожиданий усиливается. Дрожит душа! Дрожат ноги-руки. Кто в жизни испытал подобное чувство, меня поймёт. Слёзы от беспомощности и бессилия наворачиваются на глаза и всё застилают. И в голове бьётся только одна мысль, на которую нет ответа: "Как спасти друга?" Этой осенью, в сентябре, уже был случай: на областных полевых испытаниях в Давыдовской пойме на о. Россохи Айтос почти с того берега достал утку и вдруг на середине озера, у всех на виду, неожиданно выпустив добычу и, вытянув морду вверх, с глазами, полными тоски, свечкой ушёл под воду. Видимо, попал в браконьерскую притопленную сеть. Я, откинув ружьё, рванулся немедленно спасать его, на бегу сбрасывая одежду. Тогда пёс справился сам, вырвался из сети, вынырнул и доставил добычу мне в руки, не смотря на испуг. Но это было днём, на моих глазах и, в общем-то, была возможность оказать решительную помощь. Да и другие участники испытаний были рядом и оказали бы поддержку. А сейчас?…

Ночь! Глухая, ноябрьская… Неизвестность и тревога… Время тянется в мучительном ожидании развязки… Даже ветерок притих… Напряжённо вглядываясь в темноту реки глазами, полными слёз, я только что не рвал на себе волосы, чувство беспредельной тоски и вины за случившееся душило меня всего - жить уже не хотелось… А морозная ночь равнодушно скрывала свои тайны. Давящая, пугающая тишина…

Отдалённый несильный плеск воды на мели произвёл эффект близкого раската грома. Мир ожил! Никаких сомнений, что это возвращается Айтос! Безысходное отчаянье сменилось отчаянной надеждой, что у пса хватит сил добраться обратно. Прошло ещё какое-то время в томительно-нетерпеливом ожидании и вот на узкой светлой полоске воды у берега - отражении потухающей зари - показалось тёмное неясное пятно, упорно, наперекор течению, двигавшееся в моём направлении, постепенно приобретая узнаваемые очертания.

Вот собака приблизилась к берегу и исчезла в нависших над водой обледенелых ветках ивняка.

Душу переполнили радость и гордость.

Зрителей не было.Чемпион Айтос Вл. Карантаев

Я не бросился помогать ему - не хотелось унижать такого пса. С некоторым пижонством от гордости за него, сдерживая комок, подкатившийся к горлу, я стоял на обрыве и ждал, когда Айтос подойдёт к хозяину.

И он подошёл ко мне, прыжком вскочив на гребень обрыва. Подошёл и, как всегда, полным достоинства движением головы подал зеленоголового красавца-селезня. Я взял и уже не в силах сдерживаться от избытка нахлынувших от переживаний чувств, (будто плотина прорвалась ) опустился перед ним на колени, обнял мокрого, ледяного, дрожащего. Айтос лизнул меня в ухо, прижался, положив голову мне на плечо. Сосульки на его морде царапали и обжигали мою щёку, мокрую от невольных, непрошеных слёз.

Счастливый исход вдохнул в меня энергию жизни: скорей окутать любимца своей тёплой курткой, скорей в машину, скорей домой.

Что ещё можно добавить и сказать о достоинствах Русского охотничьего спаниеля.

Так закончился сезон утиной охоты 1999 года.





P.S. Понимаю, строгий эксперт-кинолог обязательно укажет, что СОБАКА! ДОЛЖНА!! БЕСПРЕКОСЛОВНО!! ВЫПОЛНЯТЬ!!! ТРЕБОВАНИЯ ХОЗЯИНА!!! Наверное, он в чём-то прав. Не буду спорить.

Но, наблюдая за своим ушастым псом, я частенько прихожу к крамольному выводу, что Русский охотничий спаниель обладает удивительным собачьим разумом и поэтому, мой Айтос, проявляя порой самостоятельность на реальной охоте, не раз исправлял ошибки своего хозяина, а были случаи - и выручал в критических ситуациях.Айтос со своим хозяином

И, скорее всего, не муштра, а способность собаки "интеллигентно мыслить", приводит к удивительным результатам, приводящим в восторг наблюдающих.

Да и шесть полевых дипломов I степени за рабочие качества говорят о том же.

А, кстати, для строгого эксперта-кинолога - селезень весил 1,47 кг.



г. Ковров

07.11.99

д. Репники

Л. Н. Карантаев

Изображение

Изображение

Ссылка на рассказ- http://www.russianspaniel-spb.com/Vlsdimir.html

Re: Рассказы о Русском Охотничьем Спаниеле.

СообщениеДобавлено: 28 дек 2010, 20:00
Шаня
О. Янушкевич
Осенний день.


Любимому Лелю посвящается

Проснулся, как будто всплыл из глубокого небытия, не сразу осознавая, где я и кто. Так бывает, когда спишь здорово и крепко. Из-за окна, сквозь неплотно задернутые шторы, пробивается свет от уличного фонаря. Около кровати завозился Пес. Он не любит спать на подстилке, предпочитает на полу поближе ко мне. Пес зацокал когтями по полу, с кухни слышно как он громко лакает из миски. В голове медленно всплывает, сегодня суббота, я собрался на охоту. Включаю ночник, смотрю на будильник, он должен зазвонить через десять минут. Сон проходит. Осторожно, чтобы не разбудить жену, отправляюсь на кухню ставить чайник. Заливаю термос. Варю крепкий кофе, он стряхнет остатки сна. Рюкзак и ружье готовы с вечера. Пес пританцовывает около двери, тихонько поскуливает. На улице тихо, нет ветра. Звезд и луны не видно, пасмурно. В темном гараже больно стукаюсь коленкой о стоящую не на месте табуретку. Пес привычно занимает свое любимое место на заднем сидении за мной. Вставляю в магнитолу любимую кассету, насилу дожидаюсь, когда прогреется мотор, и я уже в пути. Любимая кассета создает хороший фон, я внимателен и собран, весь сосредоточен на дороге, на управлении машиной. Замечаю, что еду слишком быстро, можно так не спешить. Да и зачем. Октябрьская охота на вальдшнепиных высыпках может продолжаться в течение всего дня. Успею еще нагуляться. Но все мое существо рвется вперед, в заветные места, где обитают эти диковинные птицы. Ехать чуть больше девяноста километров, около часа. Светает, начинает моросить мелкий осенний дождик. Если он усилится и затянется на целый день, вымокну изрядно. В машине на всякий случай есть запасной комплект одежды. Если вымокну, переоденусь, домой поеду сухим. Псу все равно. Он охотничий пес, а значит земноводный. И по земле бегает и по воде плавает. Быть мокрым целый день, ему не привыкать. Нас дождиком не запугаешь. Вот и поворот на грунтовку, дождик прекратился, сереет. Пес перебирается на переднее сидение, внимательно смотрит вперед. Эту дорогу он знает хорошо. Последние четыреста метров по полевой дороге, где краем, где колея между колес, благополучно добираемся до Лугов. Т.е. до того места, где когда-то были сенокосные луга, прорезанные мелиоративными канавами. Тогда их регулярно косили. В сырую осень там бывало много бекасов, изредка попадался дупель. Уже много лет Луга заброшены. Каждое лето они зарастают высокой травой, местами одной крапивой. Канавы поросли четырехметровым березняком. В этом березняке, вдоль канав, высыпают вальдшнепы. Вальдшнепиные высыпки в этом районе я искал несколько лет. Исколесил все охотхозяйство. Исследовал все характерные места, поймы лесных речушек, вырубки, опушки и мелколесья. На это место наткнулся случайно. С тех пор каждую осень стараюсь побывать здесь. Вальдшнепы в Лугах появляются в начале сентября, это высыпки местовых. Хорошие высыпки пролетных бываю обычно в середине октября. Пес пулей вылетает из машины и начинает носиться кругами. Пусть поносится, сбросит лишний пар. Мне тоже не терпится, хочется побыстрей оказаться в этом диковинном мире под названием охота. Специально, чтобы продлить это сладостное предвкушение, сдерживаю себя. Медленно собираю ягдташ, тщательно укладываю в него плащ, термос, пакет с "правильными" бутербродами. Надеваю патронташ, штормовку. Старательно все расправляю. Подворачиваю внутрь клапан ячейки патронташа так, чтобы можно было быстро достать патроны. В ячейках слева мелкая дробь, справа два патрона с крупной. Они всегда должны быть под рукой. На охоте важна каждая мелочь, от них часто зависит удача. Пес перестал нарезать круги, он бежит вперед по тропинке, останавливается, призывно смотрит на меня, потом не выдерживает, пулей несется ко мне, тычется носом в коленку, и опять бежит вперед. Ну вот, ружье собрано, машина заперта. Вперед! План охоты простой. Прочесать березовые заросли вдоль канав, сначала с одной стороны, потом с другой. Луга тянутся примерно на полтора километра, пять канав по двум сторонам, всего пятнадцать километров, плюс полтора в обратную сторону краем перелеска. Как раз на день охоты. Вообще-то, прочесывать березняки будет Пес, я пойду краем, по чистому месту. При этом большинство поднятых вальдшнепов должны вылетать на открытое место, и попадать под мои выстрелы. Рассвело, над Лугами стелется легкий туман, с ближнего озера доносятся редкие выстрелы. Знать уточка летает. Ветра почти нет. Это минус, Псу будет трудней работать, хотя спаниелю ветер не так важен. Вот и первый березняк. Он тянется пятиметровой полосой с каждой стороны канавы. Здесь пахнет сырой полегшей травой, настоявшимся березовым листом. Березки еще в золотисто желтом наряде. На их фоне редкие елочки издали кажутся почти черными. Листья с березок осыпались только наполовину. Еще не было хороших заморозков после сырой погоды. Тогда они быстро облетят, начнется настоящая золотая метель. Пес весь в работе. Он обыскивает березняк и захватывает полосу открытого места, где тоже может быть вальдшнеп. Пес опытный, прекрасно понимает свое дело, в этих местах он не первый раз, знает, где их надо искать. Пес хороший охотник, только чересчур азартен. Если прихватит запах бегущей птицы, надо не зевать, поспешать за ним. Иначе увлечется и поднимет ее вне выстрела. Про меня он в это время забывает. Я испробовал множество способов борьбы с этим, включая самые жесткие, пока не понял, что смирить его буйный темперамент невозможно. Вообще-то, охотиться с ним очень хорошо. Он чутьист, напорист, вынослив, сообразителен. И, если бы не излишняя возбудимость, его можно было бы считать идеальным рабочим спаниелем. Пес старательно обрабатывает край березняка, я иногда свистом укорачиваю его поиск, не даю уходить на другую сторону канавы, ее мы прочешем на обратном пути. Все мое внимание сосредоточено на нем, нельзя пропустить момент, когда он из множества запахов найдет тот, самый желанный, запах вальдшнепа. Тут уж не зевай, иначе птица уйдет без выстрела. На охоте мы с Псом как будто превращаемся в единый организм. Он становится, как бы, продолжением моих чувств. За много лет охоты я по поведению Пса безошибочно понимаю, чем он заинтересовался. Я прекрасно чувствую, когда он исследует запахи, оставленные птичками или лесными зверюшками, а когда начинает работать по дичи. Состояние, в котором мы при этом находимся, трудно передать. Я по-другому начинаю воспринимать пространство и время. Пространство для меня делится на обысканное Псом и не обысканное, куда надо его направить. Причем, это пространство я воспринимаю чисто физически, а не путем логических рассуждений. Кажется, что какая-то мощная сила тянет меня вперед. Как будто на поверхности образовался уклон в сторону мест, где может быть дичь. Идти по этому уклону легко, повернуть в сторону или назад трудно, надо преодолевать подъем. Со временем твориться что-то непонятное, оно то стремительно бежит, то тянется очень медленно. Время измеряется не в минутах и секундах, а в событиях. Ну вот, оглянуться не успел, а прошли уже три четверти канавы. Пес только в одном месте отметил чьи-то старые наброды. Вальдшнепов пока нет. Дошли почти до конца канавы, Пес на чистом месте причуял, потянул на запах, ткнулся мордой в траву, сильно оживился, его короткий хвост заработал как пропеллер. Держусь поближе к нему, ружье наготове. Пес повел следом в березняк, там заме-тался, видно много следов, вальдшнепиная жировка. Не ковыряясь в жирах, стал обрезать их по кругу, нашел выходной след, повел к канаве. Слышу взлет вальдшнепа в пятнадцати метрах от себя, но птицы не вижу, слишком много еще листвы на березках. Вальдшнеп ушел вдоль кана-вы. Зову Пса, глажу его. Работа неплохая, да, что толку. Перебрались через канаву, пошли обрабатывать другую сторону. Пес в березках нашел жировку, немного повозившись, разобрался и пошел следом. Вальдшнеп сидел на чистом месте, он поднялся из-под самого носа пса. Я отпустил его в меру и взял первым выстрелом. Это надо видеть, с каким гордым видом Пес несет его мне. Голова высоко поднята, идет на высоких прыжках, ну чисто "Финист – ясный сокол". Вот мы и с полем. Беру в руки вальдшнепа, рассматриваю его, поправляю и оглаживаю перышки, цепляю на подвеску ягдташа. До чего же красивая сказочная птица. Оглядываюсь по сторонам. Солнце поднялось, оно проглядывает через равномерную облачность, как через матовое стекло. Листья на березках легонько шевелятся, это поднялся ветерок, он почти встречный. Вот и Псу будет легче. Наброд следующего вальдшнепа пес прихватил на чистом, повел следом, благодаря ветерку взял его верхним чутьем, и резко пошел вперед, в березки. Вальдшнеп поднялся перед его носом и пошел вертикально, свечкой. Навожу мушку немного выше, выстрел, и он комком падает перед Псом. Подвешиваю и этого к ягдташу. Не торопясь, перезаряжаю ружье. Мысленно несколько раз прокручиваю в памяти все подробности работы и выстрела. Такую выразительную работу надо сохранить в памяти надолго. Следующего вальдшнепа Пес откровенно испоганил. Он нашел наброды в березках, заметался на них, разбираясь, ища выходной след, и пропал. Я не заметил, куда он пошел, вперед, назад или на другую сторону канавы. Вдруг слышу метров в пятидесяти впереди его взлай, вижу вылетающего на чистое место вальдшнепа. Стрелять далеко. Зову Пса. Он прибегает и смотрит на меня с укоризной, как бы, спрашивая – Ну что ж ты не успел? Хотя я прекрасно знаю, он понимает свою вину, понимает, что не должен был уходить далеко. Опять буйный темперамент подвел. Усаживаю и делаю ему внушение, обзываю "козлом несчастным". Пес понурился, но после того, как я опять пустил его в поиск, побежал, как ни в чем не бывало, готовый к новым "подвигам". Идем дальше. Пес отмечает в двух местах старые наброды, но подъемов долго нет. Похоже, пролетные вальдшнепы еще не подошли. По времени пора, но теплая осень, пролет задерживается. И вот, наконец, Пес в березках нашел наброды, разобрался в них, провел метров двадцать следом, дальше опять каша из следов, Пес крутится, пытаясь в ней разобраться. Я с ружьем наготове поспешаю за ним. В это время у меня из-под ног с шумом вылетает вальдшнеп. От неожиданности, не отпустив, даю по нему торопливый дуплет, и, конечно, мажу. Вальдшнеп спокойно летит по чистому месту. В это время в пятнадцати метрах от меня Пес поднимает второго с края березняка. Этот тоже спокойно улетает, ружье-то пустое. От досады хочется завыть. Только что распекал Пса за горячность, а сам… В кое веки представилась возможность сделать дуплет по вальдшнепам, и так позорно ее упустил. Вот пройдена почти половина маршрута. Впереди огромная коряга. Бог весть, когда ее за-тащило сюда половодье. От времени и непогоды коряга стала почти черной, кажется, что она обгорела. Как-то мы с приятелем не поленились, несколько раз переворачивали ее в разные сто-роны, пока не получилось удобное сидение. Есть опора для спины и подлокотники. В этом мес-те я обычно устраиваю отдых. Располагаюсь, достаю "правильные" бутерброды и термос. Только сейчас понимаю, что здорово проголодался. Бутерброды приготовлены по особому рецепту. Между двумя кусочками хлеба положена горячая, прямо со сковородки, котлета, на нее ломтик сыра, тонко нарезанные кусочки соленого огурца, все это приправлено майонезом. Сыр от котлетного жара немного подплавляется. Бутерброд получается сочным и очень вкусным. Чай я завариваю прямо в термосе. В закрытом объеме он получается крепким и ароматным. Вместо сахара добавляю варенье. Такой чай хорошо утоляет жажду и прибавляет бодрости. Пес внимательно следит за моими приготовлениями, заглядывает в глаза. "Правильные" бутерброды ему не положены, они портят чутье. Для него есть пара хороших ломтей хлеба. Он ловит их на лету и моментально расправляется с ними. Поняв, что больше ничего не получит, отправляется в ка-наву лакать воду. Вот и окончен перекус, сразу стало уютно и весело. Оглядываюсь кругом. На небе голубые просветы среди ослепительно белых облаков. Вдоль канавы тянутся рыжие берез-ки с белыми стволами и редкие красноватые осинки. На лугу желтовато-серая трава с редкими султанчиками, которые покачиваются от ветерка. Нижняя часть травы зеленая, еще не успела засохнуть. Но это не сочная зелень, а потускневшая, осенняя. Листья на березках и осинках слегка трепещут, издавая тихий шелест. Иногда листок отрывается и плавными зигзагами опус-кается на землю. Под березками целые россыпи желтовато-золотистых листьев. Некоторые зо-лотистые точки лежат на поникшей траве. Встаю, набираю полные пригоршни листьев, расти-раю их между ладонями, опускаю в них лицо и вдыхаю их запах. От них веет осенней прохла-дой, увяданием, прелью и чем-то терпким. Это запах осени. Стараюсь, как можно крепче запечатлеть его в памяти. Пора двигаться дальше. Пес снова в работе. Мое внимание сосредоточено на нем. Но вальдшнепов все нет и нет. Уже кончилась последняя канава, начался край перелеска. Пес потянул на ветер, резко пошел в куст, с другой стороны куста с характерным шумом поднялся вальдшнеп. Он только мелькнул на открытом пространстве и заслонился высокой березкой, полетел от меня прямо за ней. Делаю несколько прыжков в сторону, вижу его, но стрелять уже далеко. Пес с укоризной смотрит на меня, он считает, что я его прозевал. Идем дальше. Метров через пятьдесят он опять верхом причуивает еще одного вальдшнепа, броском поднимает его. Вальдшнеп летит налево, мелькает среди кустов. Успеваю прицелиться и выстрелить, когда он скрывается за группой березок. Результата выстрела не вижу. Пес бежит туда, скрывается в траве и через некоторое время появляется с вальдшнепом. Эта птица крупней остальных и более рыжая. Осматриваю ее, дую на перья на грудке, они расходятся, под кожей виден слой жира. Беру за нижнюю часть клюва, она выдерживает вес птицы, не ломается. Это матерый вальдшнеп. Два предыдущих были молодыми. Хорошая работа собаки, трудный выстрел, прекрасный трофей. Вот и конец перелеска, больше вальдшнепов быть не должно. Только успеваю об этом подумать, как сзади, почти над головой слышу взлет птицы. Это рябчик. Он мелькает среди березок и скрывается где-то в лесу. Беру Пса на поводок, достаю манок, и, в надежде на удачу, осторожно ступая, чтобы не шуметь, иду в лес. При охоте на рябчика с манком очень важно правильно выбрать позицию. Вот, пожалуй, и подходящее место. Впереди, метров на тридцать, хороший обзор. Куда бы ни села птица, она будет на виду. Жду несколько минут, и начинаю манить. Минут десять изредка посвистываю, но рябчик не откликается. Ну, ничего, пока манил, немного передохнул. Двигаюсь лесом напрямую к машине. Вот и опушка, выхожу на нее. Пес в это время начинает работать на краю леса. Он с азартом разбирает чьи-то следы, ходит довольно широко. Вот он дошел до опушки, там лежит поваленное дерево, около которого растут маленькие елочки, пошел к дереву. В это время из елочек поднялся заяц. Он выскочил без всякого шума и понесся наискосок от меня в Луга, в высокую траву. До него метров двадцать пять, навожу мушку перед его передними лапами и стреляю семеркой, когда он скрывается в высокой траве. Результата выстрела опять не вижу. Интересно, что половину своих зайцев я взял семеркой. Получалось так, что они выскакивали, когда я охотился или на вальдшнепов, или на рябчиков. Семерка, при хорошем попадании, до тридцати метров кладет зайца наповал. Пес уже там, где скрылся заяц. Вот он его треплет. Заставлять его подать зайца бесполезно. Он, хоть и может его принести, но шалеет при виде такой большой добычи. Есть в нем такой недостаток. Подхожу, отнимаю зайца. Это хороший беляк. Несу его за задние ноги. Пес вертится вокруг, старается схватить. Приходится прикрикнуть на него. Вот и машина, она стоит на небольшом пригорке около дороги, открываю ее, допиваю остатки чая. Устраиваю охотничий натюрморт. Раскладываю на земле вальдшнепов, зайца, ягдташ, патронташ, ружье. Все трофеи лежат, как положено по традиции, на правом боку. Усаживаю на фоне всего этого Пса. Он не хочет позировать, отворачивается, набычивается, но сидит. Ему явно хочется потрепать зайца. Отхожу к машине и смотрю на получившуюся картину. Вот трофеи осенней охоты, рыже-коричневые вальдшнепы, серый заяц. Дальше коричневая кожа охотничьей амуниции, поблескивают желтые шляпки патронов, торчащих из патронташа. Ружье, его благородные линии очень гармонируют и с трофеями, и с амуницией. Дальше сидит недовольный Пес, спаниель с окрасом крапчатого сеттера. Дальше с пригорка хорошо видны луга. Золотистые линии березок вдоль канав сходятся вдали у леса. Жаль, не взял фотоаппарат.Смотрю на эту картину и стараюсь навсегда запомнить ее.Обратная дорога, еду не торопясь. Перебираю в памяти все, что было этим осенним днем. А дома ждет вкусный ужин и чарка рябиновой настойки.

Ссылка-http://www.spanielimooir.ru/day_autumn.php

Re: Рассказы о Русском Охотничьем Спаниеле.

СообщениеДобавлено: 28 дек 2010, 20:04
Шаня
Поздняя осень.



Всё! Конец сентября – октябрь. Большинство пернатой дичи ушло в тёплые края. Охота с собакой стала уже не та. Ждущие приличных морозов утки стабунились где то в междуречье Уводи и Клязьмы. И до отлёта облюбовали всей стаей лишь одно из бесчисленных озёр - болот, что есть в дремучей пойменной уреме, потайное. Там и днюют – поди-ка найди. А и найдёшь, много ли проку: не подпустят на выстрел. Тут и от самого Айтоса (а лучше его за девять лет охоты с собакой я не видел) мало толку - разве что из зарослей подать шальным выстрелом сбитую птицу. А для меня (думаю и для большинства современных охотников, воспитавших классных псов) главное в охоте не добытый деликатес? Нет – дорогого стоит видеть великолепную работу элитного помощника...
И вот до снега ещё далеко, а Айтосу в пойме уже нечего делать; разве что на перелёте утку с воды подать. Но на это дело сгодится и обычный ретривер, более того - это запросто сможет и простая дворняжка. Лишь бы не совсем дура была. А так...
Охота на перелёте длится от силы минут двадцать, ну тридцать, если вообще утки прилетят. Да и пассивная уж больно: затаишься у воды и ждёшь – прилетят-не прилетят… Тишина такая, что в кустах слышен тихий шорох, похожий на печальный шёпот: это опадающая листва толи, не желая расставаться с родным кустом, толи, говоря, ему и лету, последнее прости, с грустью прикасается к каждой встречной веточке, прежде чем лечь на мягкую и влажную землю. И ничего от тебя не зависит. Ни в природе, ни в ожидании прилёта уток. Разве что манком побаловаться. И то, если умеешь... А красавец пёс в это время от безделья изнывает-мается. То к воде мыкнется, то рядом сидит и сверлит тебя умнющими глазищами, как бы недоумевая: ну, и что это за охота?! Пожмёшь в ответ плечами и смотришь то на часы, как бы подгоняя время, то на небо - не летят ли? Известно - хуже нет ждать, да догонять…
Постепенно сумерки сгущаются. Утки обычно налетают, когда время незаметно переходит неуловимую границу между поздним вечером и началом тёмной осенней ночи. Когда на западе ещё горит яркоалым огнём полоска закатной зари и почти слепит, а на востоке по чёрно-бархатному небу уже рассыпались и замигали звёзды. И первой из них появляется Венера – звезда Любви или Зухра, как называют её арабы на Востоке. О, Восток! о Любовь!- тысяча и одна ночь! но это уже другая история!..
Пёс взвизгнул и бросился к воде, Надо же, только чуть расслабился и на вот, проморгал момент, когда пара крякв тёмными молниями прочертили закатное небо.
Мелькнули они над кудловатыми в ночи зарослями и, растворясь во мраке, с шумом плюхнулись где-то совсем близко на воду. Явственно ощутил приступ растерянности и замешательства: что делать, как быть, куда стрелять?.. Вот ведь они вот тут рядом – но вот где вот?
Вдруг послышался сильный плеск, будто кто-то с размаху рухнул в воду, Сразу же суматошно и тяжело захлопали по воде крылья. Две тени резко взмыли над расплывшейся массой ближайшего куста. Выстрел на вскидку, тычком - БАХ!!! И серая камнем упала в ближние кусты. Затрещали, мелкие ветки. Послышался глухой удар о землю. Есть! Стою спокойно, жду... А мне и не надо суетиться, самому в темноте шарить по дремучим зарослям уремы с риском наткнутся на острый сук. И так всё понятно – это умница Айтос обошёл уток и, бросившись в воду, поднял их на меня. Он знает своё дело, сейчас сам (нет сомнений), быстренько и без моей команды, найдёт добычу и подаст прямо в руки! Вот такой уж у меня надёжный пёс. Семь рабочих лет не устаю им восхищаться, Да и не только я!.. Ну, вот и он! Зашуршала жухлая осока и у моих ног с высоко и с достоинством поднятой головой (язык не поворачивается сказать «башкой») из темноты возник Айтос - и в пасти наша с ним добыча...
Уже совсем стемнело. Утки больше не полетят сюда. Пора домой. К машине добытую крякву несёт сам Айтос – никому не уступит; это его многолетняя привилегия. Заслужил! Нигде не оставит и не потеряет.
Вот и вся вам охота на вечернем перелёте!.. Нет, это не настоящая охота. Тем более с собакой. Тем более с такой собакой! Конечно, приятно - с добычей и за двадцать всего минут. Но где ж тут собственно охота? А очень нередко бывает - утки вовсе не летят. Остаёшься даже и без выстрела. Как тут Айтосу в глаза смотреть. Нет, это точно не охота! Но где же её об эту пору взять?..
Тут-то и вспомнились бекасы – красная дичь! Конечно, для многих это не дичь; скажут - есть там, мол, нечего, патрон дороже стоит! Но какая красивая охота! Именно ей, охоте на бекасов и дупелей, посвящены строки и Некрасова, и Тургенева, и Толстого и других!.. Правда, описана ими охота на болотах и потных местах, а где их взять – нынешнее лето без дождей и сухая осень всю влагу выпили. На реке обнажились мели! Какие уж тут, казалось бы, бекасы?.. А с другой стороны, бекасы и гаршнепы уходят из наших мест только с хорошими заморозками, когда клювами им не расковырять грязь… Грязь! Откуда то, из тёмных глубин памяти всплыло прочитанное где то давно выражение «бекасы на грязях». Стоп, сам себе думаю, а где же у нас в округе ещё может быть грязь, как не на берегах Клязьмы, на её заводях? Ну, например, Репниковская, чем не нравится? И сразу случай, что приключился как-то тут со мной, вспомнил: и смех и грех. Чуть было не утонул в этой самой грязи. Едва топь не засосала. Никогда бы и предположить не мог, что здесь, в местах, где всё хожено-перехожено, можно найти такие приключения. Рядом пионерлагерь, Ивлево (сейчас называется Берёзка), что близь деревни Репники. Отдыхающие с детками на берегу на травке расположились неподалёку. Вкуснятина всякая там, домашняя на скатёрках разложена. В разгаре кормёжка чад, игры, смех! И я, метрах в тридцати, за таловым кустом. Тону в грязи! Ввалился с ходу в топь по само некуда, матюгнуться не успел, (это уж было потом со смехом пополам) и торчу, ни туда, ни сюда - опоры под ногами не чую. Ружьё над головой поднял и никак не соображу, что делать? Читал, как гибнут в топях, но это же где-то там - в сибирских, белорусских и прочих болотах, Но, что б здесь? Считай, дома?! Вот так штука: и позвать на помощь, как-то неудобно - вляпался там, где люди гуляют, и самому не выбраться: едва шевельнусь – только глубже увязаю!.. Хорошо вдвоём с друганом Лёвой тогда Жирновым на охоте были. Он увидел, срубил и подал жердь... Ну, чем не грязь?..
Вот, пожалуй, там-то, на этих «грязях», и «поработаем» с Айтосом «долгоносиков». Днём. А вечером и уточек подождём на перелёте на этой же заводи...
Сказано-сделано: после обеда ружьё, патроны, сапоги в багажник «девятки», Айтос на своё «штурманское» кресло и вперёд, на заводь. За десяток минут, пролетев двадцать километров, спустились у турбазы экскаваторного завода к Клязьме, а там и до заводи рукой подать.
Не узнать её – обмелела: где рыбачки закидывали удочки – густые хвощ и осока...
Спаниель не пошёл, а, стосковавшись по настоящей работе, просто «рванул» в поиск. Грязюка, чёрная сапропелевая жижа, гнусно зачвакала под его лапами. А он скачками рвётся вперёд, порой проваливаясь по брюхо, только шматки грязи во все стороны! С бугра, с верху видно хорошо. Ну, если вы тут есть, держись бекасы! Азарт захватил и меня. Не так шустро, но, стараясь побыстрее, что б не отстать от пса и не тормозить его, сбежал с бугорка и скорей за Айтосом сунулся осоку. А она удалась хорошая, чуть не сказал «жирная», по пояс. Шагов пять, сгоряча, бодрых, широких сделал и будто в капкан попал, провалившись по колено в подсохшую сверху тину - едва не упал. Выгнулся дугой – ноги застряли, а упереться не во что! Во где изучать законы физики, сразу поймёшь, что такое «инерция движения»!! Изо всех сил, стараясь удержаться, напрягаю неподвижные стамые ноги. Ружьё поднимаю выше, сам изгибаюсь, изворачиваюсь так, чтобы в любом случае, если и упаду – не уронить его в такую «искомую» ранее грязь. Но нет, устоял, аж вспотел, но устоял! Вот, наверно, была картинка!..


А невидимый мне Айтос уже подал голос – есть подъём первого бекаса! Вот он – вижу: стремительная птичка, как обычно, качая маятник, режет угол справа от меня. Из-за застрявших ног стрелять неудобно - разворота не хватает. Но стреляю. Заранее знаю - мимо. Всё равно стреляю, можно сказать с каким то необъяснимым восторгом салютую первому в этом году бекасу. Мгновение и он «ушёл» за кусты. Но досады от промаха нет. Где один есть – есть и другие. Да и этот не далеко улетел. Будет сегодня охота! И Айтосу и мне! Вот только поспешить за ним надо. По чваканью грязи, определяю, куда движется пёс. Тороплюсь выбраться на сушу. Тащу сапоги из грязи, вцепившись руками за голенища. Воистину, ноги в руки! Айтос уходит всё дальше. С хрипом в горле выползаю на сухое твёрдое место, пот щиплет глаза, слышу, за спиной как пёс опять подал голос. Значит есть ещё бекас! Но спиной стрелять я ещё не научился. Скорей на взгорок и бегом в обход кустов, на перехват. Пот утру потом. И отдышусь потом. Сверху видно – Айтос перешёл протоку и стоит на противоположном берегу, ищет взглядом меня. Увидел, замер, смотрит – ждёт команды. Показал ему пальцем направление, и он пошёл по грязям того берега искать и поднимать птицу на меня. Так делать мы с ним ещё лет несколько назад «договорились». ( Прекрасное «послушание»). Не спуская с Айтоса глаз, двигаюсь в параллельном направлении. Сверху видно – месит он кромку воды и грязи, иногда ныряя то в хвощ, то в осоку. Пес замедлил ход, вместо хвоста - пропеллер – есть «потяжка»! Готовлюсь. Вот рывок – это «подводка». Из-за косматой кочки зелёной осоки с писком вырывается никем ещё не пуганый бекас. Через заводёнку, ко мне. Айтос дал голос. (Подача голоса в нужный момент, обратить внимание хозяина на взлетающую птицу - это высший «пилотаж» у спаниеля) Так и было задумано! Бах-выстрел. Мимо! За хвостом бекаса всплеск и круги на воде. Бах - мимо. Вновь обзадил. Непривычно как-то сверху стрелять. Собрался, взял упреждение побольше. Бах – есть!! Серый комочек плюхнулся на воду. Махнул рукой Айтосу – Дай мне! Он не видит маленькую птичку и плывёт, куда показываю. Немного сбился с курса. Бросаю воду камушек – подсказываю. Всё равно немного в сторону. Вдруг Айтос резко меняет курс и устремляется прямо на дичь. Значит, поймал запах. Чёткая работа «верхним чутьём»! Вот он взял бекаса в морду и - к берегу, ко мне, на взгорок. Подача «с воды» прямо в руки! Ну, что за пёс! Ну что за умница! С почином! Хвалю, глажу эту умную головку. Боже – руки чернее черноты. А запах болотной тины – о! Амбрэ, ещё то!! Но это же охота! Молодец Айтос! Вперёд! Ищи! Теперь он идёт моим берегом. Вытираю руки о траву, приторачиваю добычу к ягдташу, беру ружьё и иду высоким берегом за ним. Впереди ещё много «грязей». Будут ещё бекасы сегодня. До вечернего перелёта ещё достаточно времени. Сегодня охота по полной программе!
Л.Н. Карантаев, Октябрь, 2005г., Репниковская заводь






Собачий урок

Утверждают старики – охотники, село Всегодичи, что на реке Уводь, близь г. Коврова, издревле назвали так по богатству поймы всякой дичью. Да и Крячково, ближняя деревня, со смыслом названа. Случайных прозвищ в народе не бывает.
И хоть говорят сейчас бывалые, что дичи после проведения мелиорации, стало гораздо меньше, – на мой взгляд, если где-то и можно удачно поохотится в Ковровском районе, то только там. Бекасы, кряквы, дупеля, чирки и другая неведомая дичь, взлетающая внезапно из травы, будто мина рядом взрывается. Вздрогнешь, а потом долго провожаешь взглядом, – где сядет. Там, значит, ее и искать надо. Почему не стрелял?- да просто не успел. Трудновато на бродовой охоте, каждую секунду быть начеку. А если успел, попал – и того хуже. Добыча порой падает далековато в траву, осоку, на или за болото, в кусты. Поди, – найди! Одно расстройство: то не успел, то не нашел.

Иное дело с собакой. Она и птицу, таящуюся причует, и предупредит тебя, и после удачного выстрела подаст из дальнего бурьяна или с воды добычу. Прямо в руки! С места не сходи. Лепота!.. Ты горд и доволен умным псом, а он от избытка гордости за хозяина – меткого стрелка, подпрыгивает так, что добычу поднимаешь выше головы. Оценив разницу, я перешел из разряда «топтунов», в разряд «собашников» и год назад завел себе ушастого помощника – русского охотничьего спаниеля. Назвал его – Айтос! ( Есть такой древний город в Болгарии). Сам обучил, сам натаскал.
Вот сейчас он правильным, идеальным по молодости, челноком, на галопе, носом в землю «утюжит» передо мной чахлую луговину вправо – влево, вправо- влево. «Ружайка», как говорят бывалые охотники бригады экскаваторного завода, на плече, глазами слежу за черно-пегим помощником, потихоньку продвигаюсь вперед по высохшему и вытоптанному коровами лугу. Жаркое лето иссушило не только траву, пропали в междуречье Уводи и Клязьмы многие из бесчисленных болот и баклуш. На обнаженном теперь донном иле четкие отпечатки следов крупных, но не имеющих никакого отношения к охотничьей добыче, птиц - чаек и ворон. Слева, за хилым кустиком ракиты спряталось знакомое и удачливое, обычно, озерцо. Наверное, тоже пересохло. На всякий случай подошел, а там – то, переплюнуть можно, небольшая лужица, с зеркальце карманное поблескивает. И в нём лишь Ярило знойное купается и, отражаясь, слепит глаза …
Постоял. Хлопнул раз-другой в ладоши - тихо. Топнул ногой – чавкнула грязь. Ничего! Топнул другой! Тоже самое… Подпрыгнул. Голубоватое зеркальце заволновалось, побежала рябь. Ярило, разбилось на куски и заискрилось сотней маленьких солнц. И та же сонная тишина.
Подбежал Айтос. С любопытством заглянул мне в глаза. Чего, мол, не охотишься, а тут застрял? Я понял и двинулся дальше. Шага через три-четыре, оглянулся. Теперь пёс первопольный замер на моём месте и, так же как я, уставился на сонное болотце. « Что, дружище, - говорю в свою очередь, - пустых луж не видел? Пошли-ка дальше охотится». Спаниель и головы не повернул. Вдруг, примечаю - поза его неуловимо стала меняться: нос нацелился на «пусто – место», шея потянулась за носом, он весь напрягся и стал похож на дрожащую стрелу натянутого лука. «Какого ..?»,- думаю, но на всякий случай придвинулся ближе шага на два – ничего. А Айтос, уже как-то по-кошачьи вполз на плавучую «мочалку» водорослей и медленно так, шаг за шагом пробирается вперед. Движение хвоста достигло скорости света. Внимательно ощупываю взглядом пустое место ещё раз: всё то же самое на том же месте - пусто!
«А!..» Махнул рукой. Пустяки! Наверное, какой-то бекасик, притаился в грязной ямке. Хотя, как он мог его причуять в безветрие?.. «Ну, хватит изображать из себя ! Пошли охотится».
Где там! Айтос осторо-о-о-жно, ме-едленно, по-пластунски преодолевает последние сантиметры до чистой воды. Судя по хвосту возбуждение его достигло предела. Но '' водяное мочало ''- не твердая земля, вяжет лапы , пружинит и медленно погружается в воду. Тут уж не прыгнешь и не рванешь. Да и стоит ли рвать – то, пусто кругом !.. Вдруг Айтос резко просунул морду вперед и щелкнул зубами. С шумом и брызгами, роняя перья, и, показалось, прямо из оскаленной пасти, вырвались из '' мочала '' две здоровенные крякуши. «Как, коробицы», – сказали бы бывалые.
Сердце екнуло и, радостно заколотилось. Какая удача! Вот она – моя верная добыча! Со сладким трепетом, уже представляя, как буду хвастаться, вскинул пятизарядку. Ну, какие могут быть сомнения: с трех шагов, в чистом поле, в угон! Уверенно, как в тире, держу на мушке улетающих уток. « Спокойно, Не торопись. Отпусти в меру... Вот еще немножко… Вот еще чуть-чуть… Пора!», - говорю себе. Жму уверенно на курок. И… Щас!.. Ружье, что палка, если не стреляет. В голове паника. Молнией пронзила догадка – предохранитель!!! Судорожные движения пальцем – бах! Выстрел! Но, увы! Это похоже больше на салют, чем выстрел по цели. Уток не достать. Кровь в жилах закипела. В состоянии крайнего возбуждения, едва не швыряю ружье в лужу, широко открытая глотка издает жуткий индейский вопль: «А-а-а!», вытаращенные глаза следят за виражом стремительно улетающей пары.
Ба-бах! Послышались хлопки дуплета, – кто-то пытается взять «моих» уток. Этого, неизвестного мне кого-то, посягнувшего на моё кровное, я возненавидел сразу, люто и всей душой!.. Но утки, набрав высоту, быстро скрылись за лесом. Мимо!.. Тоже мне, охотник… Мазила!
Ревность, что этот кто-то пожелал взять «моё», схлынула и я сразу же простил ему все грехи предо мной - аминь во веки веков! Постепенно волна возбуждения схлынула. Смесь досады и гнева на себя перешла в безмерное восхищение и гордость за красавца - Айтоса. Надо же! Нашел! На пустом месте! Всем видом предупредил и поднял в синее небо стопроцентный шанс удачи. А я?..
А что, я?.. Оглядываюсь – то же бирюзовое небо над голубой лентой Уводи. Та же стройная колокольня церкви во Всегодичах , похожая на белую ракету, все так же устремлена вверх , и верный пес у ног. Но его взгляд! Его карие глазищи!!. Я заглянул в них, как в омут, и сразу виновато отвернулся. Я понял все. Они кричали: «Эх, ты!!!»
И главный вывод, из первых уроков охоты со спаниелем: «Хочешь результата – ушастому помощнику нужно верить!»
Особенно русскому охотничьему спаниелю! Особенно – черно - пегому Айтосу!!
P. S. Конечно, хороший трофей- очень важный элемент охоты, но для многих, в том числе и для меня, не это самое главное. Где и как еще можно испытать такой ураган эмоций, почувствовать такой жар и кипение крови. Эти прекрасные мгновения страстного азарта с лихвой оправдывают все лишения, неудобства, невзгоды, а порой и риск, на который идут любители охоты в надежде на добычу.
А утки, что улетели. Бог с ними! Пусть летят! Может быть, еще встретимся на охотничьей тропе. И пусть им опять повезёт!

Л.Н. Карантаев, с. Б. Всегодичи, Уводское охотхозяйство, 1997 г.

Ссылка-http://www.spanielimooir.ru/Karantaev_stories.php

Re: Рассказы о Русском Охотничьем Спаниеле.

СообщениеДобавлено: 28 дек 2010, 20:08
Шаня
Коростели.
Олег Янушкевич

Коростель на вид птица неказистая, в полете кажется неуклюжей, когда взлетает, не подбирает ног. Кажется, что взлетела маленькая цапля. Летают коростели очень неохотно, зато проворно бегают. Трудно себе представить более юркую и быструю птицу на земле. Если где-то есть коростель, то он обязательно кричит. Его крик можно услышать метров за триста в утренних и вечерних сумерках или ночью, реже днем. Коростели начинают кричать с прилетом, в средней полосе это середина мая, и оканчивают в начале августа. Отлетают на юг коростели во второй половине сентября. Как трофей, коростель не очень интересен. По внешнему виду он не идет ни в какое сравнение с благородным дупелем или вальдшнепом. Вид неопрятный, как бы не причесанный, да и голова не симпатичная. Гастрономические свойства очень хорошие. Вкусен. Коростели встречаются практически на всех открытых участках, покрытых травянистой растительностью, в лугах, на болотах, по краям водоемов, на лесных вырубках и просеках, поросших редким кустарником, очень любят клевер, попадаются на картофельных полях в высокой ботве. Однажды рано утром я слышал треск коростеля в Москве, на газоне, который разделял две полосы движения.
Легашатники не любят коростелей, легавая не может сделать твердой стойки по отбегающей птице. Коростель очень неохотно поднимается на крыло, он старается убежать от собаки, часто делает петли и двойки, возвращается на свои наброды как опытный заяц. Поднять коростеля сложно, а иногда просто невозможно даже опытной собаке. Зато охота на коростелей со спаниелем очень азартна и увлекательна. Для спаниелиста коростель одна из основных птиц. Спаниели работают по ним азартно, коростелиный запах очень волнует собаку. На мой взгляд, при охоте на коростелей в наибольшей степени раскрываются все врожденные охотничьи качества спаниелей. Если собака хорошо освоила эту охоту, то она успешно будет охотиться и по другим видам дичи.
При охоте на коростелей собака должна челноком обыскивать угодья впереди охотника с отходами на 25-30 метров в стороны. Двигаться надо против ветра или под небольшим углом к нему. Лучшее время для такой охоты, утренние и вечерние зори, когда коростели кормятся на открытых местах. Наиболее тщательно надо обследовать края кустов, мелиоративных канав, высокой травы. Главная задача обнаружить запах птицы или ее следов. Если собака долго ковыряется в коростелиной жировке, ее надо отозвать, навести еще раз на этот участок против ветра челноком, чтобы собака взяла на чутье запах самой птицы, или обвести вокруг жировки, чтобы она нашла свежий выходной след. При этой охоте от спаниеля требуется умение хорошо пользоваться чутьем, чтобы быстро разобраться в набродах, отличить запах птицы от запаха следа, и еще нужна энергичная подводка, чтобы заставить птицу взлететь.
По коростелям Лада работала довольно прилично. Обычно, когда я наводил ее на кричащего коростеля, работа оканчивалась подъемом. Но подводка у нее была мягкая, не достаточно энергичная. По крепко затаившейся птице Лада даже пыталась делать стойку. Когда попадался настоящий "профессор", который в последний момент, в самом начале подводки, резко убегает в сторону и старается вернуться на свои следы чтобы запутать собаку, Лада с ним обычно не справлялась. Она разбиралась в следах или заходила под ветер, снова находила птицу, но в последний момент "профессор" уходил из-под самого носа. За 12 лет полевой экспертизы спаниелей я помню только 4 собак, которые уверенно работали по таким птицам. Все они имели великолепное чутье, энергичную подводку и большую охотничью практику.
По коростелям Лада работала очень азартно, она хорошо знала коростелиный крик и частенько при натаске халтурила. Вместо того, чтобы найти запах птицы при поиске челноком, она, заслышав коростелиный крик, сходила с параллели и небольшими зигзагами двигалась прямо на него, пока не схватывала птицу на чутье. Во время охоты такая халтура не проходила, потому, что в августе, когда открывается охота, коростели уже не кричат. В молодые годы Лада даже выпрыгнула на ходу из машины, услышав коростелиный крик. Мы ехали по клеверному полю. К счастью скорость была не более 20 км в час. Лада сиганула через наполовину опущенное стекло, перевернулась, вскочила и подняла коростеля.
Обычно коростели становились нашей добычей после утиной охоты на утренней зорьке. Утром я не люблю долго стоять на утиной охоте. Когда встанет солнце, и утки перестают интенсивно летать, мы с Ладой отправляемся побродить. Однажды, взяв на утренней зорьке чирка и широконоску, мы двинулись вдоль узенькой речушки. Берег, по которому мы шли, был скошен около месяца назад, уже успела подрасти хорошая отава. На нем виднелись одинокие кусты, местами попадались низинки с чавкающей коричневой грязью. Другой берег сплошь зарос кустарником. Лада шла впереди нешироким челноком, она обыскивала примерно 30 метров вдоль берега. Здесь можно было ожидать встречу с бекасом, коростелем, задержавшимся дупелем. С речки могли подняться утки. Вдруг Лада потянула на ветер, приостановилась, энергично завиляла хвостом и быстро пошла вперед. Коростель поднялся в трех метрах впереди. После выстрела он упал метрах в тридцати от меня, возле небольшого кустика. По команде "Подай!", Лада побежала к кусту, принюхалась к запахам идущим из него, обогнула куст, и с другой стороны его подняла еще одного коростеля. Ловлю его на мушку и стреляю из левого ствола. Коростель тряпкой падает в траву. Лада неторопливо подбежала к этому месту, принюхалась, уточняя, где птица, вытащила коростеля из травы, принесла мне и без команды побежала разыскивать первого. К месту падения она шла против ветра, небольшими зигзагами, чтобы поймать запах упавшей птицы. Причуяла его метров с семи, взяла мягкой хваткой и подала в руки. Я погладил собаку, сказал ей несколько ласковых слов и пустил в поиск, направив в сторону речки. Лада на параллели дошла до речки, приостановилась, поймала запах с другого берега, переплыла речку и скрылась в кустах. Через несколько секунд из кустов послышалось ее взлаивание и оттуда вылетел коростель. После выстрела он шлепнулся в воду, а из кустов появилась довольная Лада. Так в течение пяти минут мы взяли трех коростелей.
Этот случай, когда собака сразу берет на чутье запах самой птицы, а коростель так легко взлетает, довольно не типичный. Чаще, для того, чтобы поднять коростеля, ей приходится хорошо поработать. Однажды, во второй половине сентября мы с Ладой попали на высыпки пролетного коростеля. В этот луг в пойме Дубны мы заглянули в надежде найти бекасов, которых можно было найти потных низинах. Была промозглая осенняя погода, дул сырой холодный ветер, временами моросил дождь. Обычно, этот луг косили. В этом году он был не скошен, трава, промокшая от осенних дождей, полегла. Надежда найти в таком месте бекасов была небольшая, но все-таки я решил проверить ближайшую низину. Мы прошли метров пятьдесят, и вдруг Лада заработала, она оживилась, хвост закрутился как пропеллер, собака явно шла по свежему следу. Кто бы это мог быть? - подумал я. На такой полегшей траве птицы, обычно, не бывает. Но после того, как собака соделала пустую подводку, сомнений не осталось, это коростель. Он свободно бегал под полегшей травой и ни за что не хотел взлетать. Несколько раз я его видел, когда он перебегал поверху через наиболее густые места, где, видимо, не было прихода под травой. Ладка работала очень азартно, то теряя птицу, то снова находя. Я обазартился не меньше собаки и с ружьем наизготовку поспешал за ней. Подъем мог быть в любой момент. Уже не существовало ни пронизывающего осеннего ветра, ни моросящего дождя, были только собака, птица и ружье. Так продолжалось минут десять. Ладе все же удалось хорошо взять птицу на чутье и несколькими прыжками выбить ее из травы. Я присел на кочку и закурил, наблюдая, как Лада ищет сбитую птицу и с гордо поднятой головой несет ее мне в руки. Коростелей на лугу оказалось очень много, иногда было не понятно, работает ли собака по той же птице или сбилась на новый более свежий запах. В течение часа мы взяли еще четырех штук. Все подъемы были трудовые, по каждой птице собаке пришлось основательно поработать, прежде чем ее поднять. Пошел сильный дождь, и охоту пришлось прекратить. Мы еще посидели около часа в машине, в надежде на то, что дождь прекратиться и поехали домой.

Ссылка- http://www.spanielimooir.ru/crax.php

Re: Рассказы о Русском Охотничьем Спаниеле.

СообщениеДобавлено: 28 дек 2010, 20:33
Шаня
ов
Герман Агеносов "Зверовые Спаниели"
Ему было 10 месяцев, когда в малохоженном лесу он вдруг поднял шерсть дыбом и бросился в заросший выруб. Я – за ним и недалеко от края выруба нашел его валяющимся на лежке лося. Делал это он с остервенением в той же мере, как и с наслаждением. Этого еще не хватало!

Впоследствии пришлось немало потрудиться, прежде чем он перестал уходить по следам лосей. Специально я бродил для этого по местам, истоптанными лосями, и запрещал ему агрессивно реагировать на их следы и лежки. Разумеется, не хотел я, чтобы мой Ажик-Минор-1329/с., поразительно «многопрофильный» по охотничьим наклонностям, еще и лосятником становился. Для работы по лосю у меня всегда были лайки.
Сын Ажик- Минора оказался в руках человека, не упускавшего возможности выстрела по всему, что сработает собака. Этот сын, Ажик Верхотурцева В. Т., полутезка своего отца и почти его копия, работал по лосям до результата, то есть останавливал и достаточно грамотно держал зверя до подхода ведущего. По крайней мере, мне известно, что из-под него было взято 3 лося. От четвертого он погиб сам, после первых успехов перестав сохранять дистанцию и попав под удар копытом.

Ажик-Минор ярко проявлял себя в работе по медведю. Это была именно работа, а не просто злобная суета возле зверя. Одна из его работ мною описана (Альманах «Охотничьи просторы»,№ 34,М., 1977). По медвежьим углам я старался с ним и не ходить. О злобности и об агрессивном настрое по отношению к медведям нередко говорили владельцы прямых потомков Ажик-Минора и потомков последующих поколений. Известен факт, что северном Урале из-под спаниеля неизвестного происхождения медведей стреляли до появления снежного покрова.

Мой Гервиг-Минор-3295/91, праправнук Ажик-Минора, буквально зверел, почуяв медведя. Однажды мы с женой и Гервигом пришли в лес, откуда рябину можно возами возить. Рябина и была нашей целью. Ружье, конечно, с собой на крайний случай. «Медведем пахнет», – сказала жена. Я ждал этого, и поэтому Гервиг был уже заранее на поводке. Об его состоянии можно догадаться. С рябиной в рюкзаках и с Гервигом на поводке мы выходили и леса сквозь плотные заросли бездорожья 6 километров. Спусти я его с поводка – он вернулся бы назад, если б не оказалось того, кто так пахнет, поближе. А судя по его состоянию и по жеваной рябине на земле, поближе – были.

Но есть хищник, наиболее опасный для зверового спаниеля. Это даже не волк, контакта с которым спаниель и сам постарается избежать «генетически». Это – рысь, красивый, сильный зверь, всегда остаюшийся тайной. Ее след возбуждает иногда даже гончих. От преследования собак она благоразумно уходит на дерево. Но может дать бой на земле, и тогда с ней сладит лишь пара сильных лаек (хотя уж от пары-то лаек она и постарается прежде всего подняться на лес, как говорят промысловики). Ажик –Минор дважды загонял рысей на деревья; Я подходил, но не стрелял, стараясь успокоить и отозвать собаку, не обострять в ней интереса к зверю. Третий контакт с рысью произошел на земле. Спаниель нашел ее, идущую с капканом на передней ноге. Рысь не могла быстро подняться по стволу наверх, и в схватке с ней легендарный чемпион Ажик-Минор 1329/с погиб. Я не успел помочь ему.

Резюме мое краткое: зверовые качества все-таки не для подружейной собаки. Только вот кто сказал, что спаниель в истории своей гинетически – исчерпывающе подружейная собака, вежливая по отношению ко всем теплокровным? В иных случаях она сама опасный зверь, и тем самым – очень в группе риска. И лучше бы не радоваться тому, что ваш спаниель «ставит» лося. Все равно он вряд ли поставит его правильно, а от удара копытом гибнут и лайки, жаждущие попробовать на зубок ногу лося, не имея врожденного чувства дистанции (не все лайки лосятницы, это редкий дар). Лось требует деликатности. С агрессивным спаниелем не соскучишься (но различайте агрессивность и злобность, не путайте их: это разные удовольствия). Лучше бы вырабатывать в агрессивном спаниеле (но с устойчивой нервной системой) вежливое отношение ко всему, что не летает. Вот только – как? Даже зайца гонять – не спаниелиное дело: если не скоро сколется – потерятся может. Не отпускайте его от себя, гасите в нем агрессию, если она не по желательному адресу, но не погасите при этом огня в глазах и буйства в крови. Во всем остальном он сам разберется.

Ссылка- http://spanieliurala.narod.ru/page17.html



Дмитрий Рябов "На зайца"

Даты опускаю. Далее поймете почему.
В очередной раз поехал в знакомые места поохотиться на полевую и боровую дичь. Из дома двинулся с вечера. Остановился на знакомом месте. Вокруг ни души. Тишина. Красота. Покой. Быстро поставил палатку. Быстро накрыл стол. Быстро приготовил еду себе и Рыжику. Всё надо делать быстро. А то время на отдых не останется. Ну вот, собака накормлена и уложена спать. Можно и самому закусить и выпить. Ну, с приездом вас Дмитрий Анатольевич!

Встал рано, затемно. Заварил чаю. Позавтракал. Стараясь все делать размеренно и продуманно, не замечаю как всего колбасит от нетерпения. Скорее, солнце, вставай. На охоту пора. Вот, наконец, красный шар полностью показался из-за пригорка. Всё, вперед.

Как прекрасно ранним утром пройтись по полю, вдыхая аромат цветов и полыни. Как здорово смотреть, как в унисон с тобой работает твой верный товарищ по охоте, твой пес. Какое счастье понимать каждое его движение, каждый взмах хвоста, каждую остановку, каждый его взгляд.

Ну ладно, довольно лирики. Поле, в прошлом году засееное овсом и привлекавшее кабанов, медведей и косачей, оказалось заросшим травой. Немного побродив по этой накоси, и, не встретив ни одной птицы, расстроился. Ладно, пойдём ближе к реке. Там на прежних местах опять колосится овёс. Идя по дороге, размышляю о прихотях колхозников. Вдруг Рыжик оживился и потянул к ближайшим кустам. Вот она первая работа! Ружьё на изготовку! И хотя я готов был к подъёму птицы, как всегда взлёт был неожидан. Первой вспорхнула тетёрка, за ней здоровенный черныш, а затем как из рога изобилия посыпались пташки, размером с куропатку! Что за чёрт! Пока я открывал и закрывал рот тетёрка и черныш скрылись в ближайшем колке, а "куропатки" веером рассыпались по полю. Только потом до меня дошло, что это не куропатки. Это маленькие тетеревята. Поздний выводок. Идем дальше. А вот еще работа. Теперь не зевать! А то обедать будет нечем. Подъем, выстрел, «Подай!». Ну, вот и обед. Петушок еще не перелинял, но на суп хватит. Сейчас по логу обойдем овсяное поле и вернемся в лагерь.

В отличном расположении духа продолжаю свой путь по тропинке. Она проходит посередине между овсяным полем и логом, заросшим кустарником. Вдруг собака как-то нехотя (менее азартно, чем обычно) потянула в кусты. Ружьё на изготовку смотрю поверх кустов, ожидая подъёма. И вдруг боковым зрением замечаю какое-то движение на тропинке. Повернул голову. Заяц! Удирает от меня. И тут, распутав заячьи петли и встав на горячий след, подаёт голос Рэм. Я стреляю в угон. Скорее для проформы. В стволах заряжена 7-ка и 10-ка. Заяц, как бежал, так и скрылся за пригорком. За ним исчез и Рыжик. Улыбаясь, поднимаюсь на пригорок, переламываю ружье, закуриваю. Минут пять у меня есть, пока собака не поймет, что зайца не догнать и не вернётся. Однако не успел я сделать и пары затяжек, как из кустов появился Рыжик. Подошел ко мне, принюхался и снова пошел в кусты. "Не набегался? Ну иди, ещё разомнись",- подумал я. И вдруг из кустов прямо мне под ноги выскакивает заяц. Пробегает мимо меня и улепетывает в поле. Лихорадочно выкидываю стреляные гильзы, успеваю зарядить верхний ствол чем придётся и выстрелить по почти скрывшемуся косому. Мимо. Вот тут уж я всё про себя сказал. Но ещё больше про меня взглядом сказал Рэм, выйдя из кустов. Все, проспал добычу! Чудак на букву "м"!

Однако, горевать долго не стоит. Это охота. Идём вдоль поля дальше. Пройдя метров пятьсот, замечаю на краю зеленого поля два черных пера, торчащих вверх. Что за ерунда. Подойдя ближе, заметил, что перышки опустились. Глазам не верю! Да это же мой заяц залег. Не испытывая более судьбу и не дожидаясь пока собака причуит старого знакомого, делаю один выстрел в то место где опустились заячьи уши. Всё, готов.

На это утро охота закончена. Я оказался не готов к такому повороту событий. Мой рюкзак для такого трофея оказался мал, приторочить к поясу его оказалось нечем. Придётся тащить в руках. Сняв брючной ремень и перепутав им заячьи лапы, взваливаю добычу на спину и решаю двигаться в сторону лагеря. По пути, правда, после короткой работы Рыжика добываю ещё одного тетерева. Молодой, до конца не перелинявший петушок. В лагерь пришёл, набитый дичью под завязку. На всё про всё три часа.
Вот такая охота по «Перу».

Ссылка- http://spanieliurala.narod.ru/page18.html




Герман Агеносов "Если охота - образ жизни"

Зимний лес для городского человека не место пребывания в нем. Ну, в лучшем случае, культурная накатанная лыжня, и на ней издали заметные в ярких костюмах шумные люди.

А тут идешь солнечным декабрьским днем по глубокой пороше кромкой хмурого леса в белом маскировочном халате, в руках ружье, и в любое мгновение готов к выстрелу. Тишина. Кругом белым-бело, и в белом халате ты часть этого. А когда остановишься, то неподвижного и совсем тебя как бы нет. У меня были случаи, когда рябчики и тетерева прилетали на то дерево, под которым стоял я, и спокойно на нем кормились; когда горностай долго бегал по моему рюкзаку, лежавшему на снегу в двух шагах от меня, и обнюхивал сей странный для него источник запахов. Великое дело для зимнего охотника белый халат и умение быть неслышным, а если нужно, то и неподвижным.

Сегодня снег хорош для скрадывания, для бесшумной ходьбы: ни хруста, ни скрипа, подбитые камусом широкие лыжи почти не слышны.
Метрах в трехстах слева лесом параллельно мне идет напарник. Наша цель – лоси. Сегодня не столько охота, сколько разведка, хотя…хотя охота полна неожиданностей: разведка может стать охотой в любой миг. Возможных лосей я жду слева. И вдруг боковое зрение, на охоте всегда «включенное», фиксирует слева что-то мелькнувшее, а через секунду передо мной мелкими прыжками, утопая в пушистом снегу, вылетает-выкатывается лиса – яркая, почти красная, крупная и тоже пушистая, какая-то чистая до невероятия. Ах, какой подарок! Лиса поперек моего хода, в трех шагах. Меня увидела, подвернула роскошный хвост под себя, затормозила и ногами, и корпусом, проехала юзом по снегу, подняв снежный фонтан над собой. Ах, как это было красиво: яркая, в солнце на слепящей белизне снега, устроившая снежный вихрь во всю длину своего тормозного пути – пушистая тайна лесная! Прошло много лет, но и сейчас я отчетливо помню этот редкостный, изумительный, поистине дарственный для меня кадр в длинной киноленте моей лесной жизни, когда по сценарию, рассчитанному на лосей, из леса выкатила такая роскошная лиса.

Как вы думаете, уважаемые знатоки природы и сказок про хитрых Лис-Патрикеевных, что сделала эта лиса-огневка дальше? Как поступила королева хитрости и коварных решений, оказавшись по оплошности в трех шагах от человека с черным ружьем, пусть даже и был он в белом халате. Шел он бесшумно, но не для лисьих же ушей. Она не услышала, не увидела его. Как же не по оплошности… Ох, глупая, ох, наивная и простая! Затормозив до полной остановки, то есть превратившись в неподвижную мишень ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы навскидку даже пулей в нее не промахнуться, лиса развернулась и своим же следом, не имея под ногами твердой опоры, тяжеловато набирая скорость, поскакала обратно в лес, где, видимо, подшумел ее и выжил из леса мой идущий лесом товарищ. И пока она разворачивалась и шла назад, она даже средним стрелком могла бы быть убита дважды. М-да, это тебе не кур воровать. Кстати, кто сказал, что воровать кур – типичное занятие именно лисиц?Как бы поступил на ее месте всеми сказками назначенный на роль съедобной и трусливой жертвы заяц? Обнаружив справа от себя тяжелую опасность, он сделал бы то, что единственно и надо было сделать: используя набранную скорость, он наддал бы еще по ходу своего движения и в мгновение ока скрылся бы в лесу. Сказать ли, к зайцам у меня вообще глубокое уважение, а их жизнь и характер я знаю хорошо. Хотите примеры того, как трусишка зайка может владеть собой и контролировать ситуацию?

Весна. Тетеревиный ток. Около десятка крупных черных краснобровых птиц громко «чуфыкают», с треском всхлопывают крыльями, по-петушиному подпрыгивая, ударяют друг друга в грудь, дерутся, полукружатся на месте в страстном бормотании, которому любовное воркование голубей – бледное подобие. Одним словом, ток кипит. Я вижу и слышу это все в 20 шагах и не тороплюсь с выстрелом. На краю поляны возле токовища появился заяц, посидел, прошелся, не торопясь, по середине тока, опять посидел и удалился. И это среди шумно дерущихся крупных птиц. Потрясающе! Как знают друг друга жители леса! А ну, выйди на ток лиса – как бы повели себя тетерева? На зайца же они – никакого внимания. Или наоборот: будь тут, к примеру, филины – вышел бы к ним погулять находящийся в хорошем настроении зайчик? Как же!

Или вот еще интереснее и, кажется, никем не описанное. На берегу разлившейся весенним потоком речужки, которую летом можно в два шага преодолеть, возвращаясь с глухариного тока, я остановился развести костер, попить чаю. А перед этим надо же перевести дыхание, посидеть хоть немного, журчащую воду послушать, полюбоваться лесом, заливаемым взошедшим солнцем. Лес в эту пору контрастный: греются, раскрываются на солнце подснежники, а рядом оставшийся в тени снег; посвежевшая хвойная зелень, и светлеющие стволы голого лиственного леса; подернувшиеся за ночь льдом лужи в низких местах, и уверенная игра воды в реке. Сижу, смотрю на все это, и, – ну, конечно, как без этого: на противоположном берегу прогулочной походкой – заяц. Он еще белый, всему миру виден, но в весенней беспечности ему нет до этого никакого дела. Только речка и разделяет нас, а она и вся-то метров шесть шириной при всем своем разливе. И вдруг (в лесу, как правило, все – вдруг) откуда-то из-за деревьев спикировала к зайцу сорока. Подскочила к нему, клюнула в спину, находясь сзади, отскочила и опять подскочила и клюнула. А он хоть бы что, убегать не собирается. И я понял, а потом и увидел: сорока из зайца выщипывает шерсть (линька же!) – и ему хорошо, и ей для дома есть чем разживиться перед кладкой яиц. Набрала в клюв шерсти, сколько могла в него уместить, и улетела. Вот это сотрудничество!

А бывает, что заяц способен принять такие решения, которые требуют непомерной отваги, вряд ли укладывающейся в инстинкт. Представьте себе, зайца преследует гончая. Ее голос столетней племенной работой с породой выведен таким, что его слышно в лесу далеко. Бывает бас, башур, как говорят профессионалы: услышишь – сердце оборвется. А заяц под голосом, когда такой на него в упор надвигается, на полном ходу скинется громадным для себя прыжком в сторону, повернется назад и пойдет навстречу (!) собаке рядом со своим прежним следом. А когда та уж вот-вот своим громом накроет его, он вновь скинется со следа в сторону, ляжет, прижмется, замрет. В 2-3 метрах от него помчится с лаем по его следу гончая и смолкнет, как только оборвется след. Я сам это видел не однажды, ибо знаю отлично работу гончей и охоту с ней. Сколько же надо мужества, говоря языком человеческих качеств, чтобы так пропустить вплотную мимо себя жарко дышащего, изрыгающего лай зверя-собаку!

Ну, а лиса на гону? Крепкие у нее ноги, широкими ходит кругами, никаких заячьих фокусов со следом не выкидывает. Для гончей-красногона лиса – гони не хочу, были бы силы. И если ног и маломальского чутья у гончей хватает, то последний ход хитрой Патрикеевны уж и совсем не хитер: уйти в свою нору. Гон оборвется, но и лисице конец, если охотник готов к такому обороту дел и в рюкзаке у него норная собака.
Однажды заяц из-под гона запрыгнул на поленницу дров, идя через выруб. Гончих было три. У поленницы след гонного зайца оборвался, собаки заметались, у поленницы крутятся, хвостами ее задевают – умереть зайцу можно от ужаса. Он прижался на дровах, для меня весь на виду, не шелохнется. Как такого героя-мудреца было можно стрелять? Я отозвал собак, мы ушли.

Ссылка-http://spanieliurala.narod.ru/page21.html




Герман Агеносов
"В лесу со спаниелем и ружьем"

Об охоте со спаниелем в лесу обычно не говорят. Почему? Быть может, потому, что дело слишком сокровенное и удачу спугнуть боятся, так как ее почти никогда и не бывает? А ведь немало спаниелистов, особенно в провинции, едва их подросшие щенки начнут что-то соображать, берут их в лес в надежде не остаться без дичи. Собаку любой породы к охоте надо готовить, а спаниеля особенно. Нужны программа, методика, а пуще всего – упорство и воля с вашей стороны. Не проще ли сразу в лес, а там пусть спаниель сам разбирается, на то он и собака охотничья! Ну, вольному воля. Пусть спешат, а мы не будем до достижения спаниелем двухлетнего возраста.

Охота на тетеревов со спаниелем, пожалуй, особенно спортивна из всех охот по боровой. Она не требует строгого следопытства и там, где тетерев распространен, допускает обойтись легкой охотой «на околице», по опушкам недальних светлых лесов возле полей. Потому и есть одно из местных, диалектных названий тетерева: поляш – по отношению к полям, которые «поляши» почитают и как кормовую базу, и как хорошее место под солнцем.
Иметь лесные места на примете, где возможны тетерева, для борового охотника со спаниелем – первое дело. Им нужны смешанные не сплошные леса с перелесками, вырубами, травянистыми полянами с высоким покоем кипрея, с ковром цветов Иван-чая, таволги вязолистой. Мелколесье и кустарники хороши для «поляшей» при наличии высокоствольных деревьев. Они для них и защита, и кормовая база (почки березы), и покой на высоте.

Наше время со спаниелем – когда выводки на крыле, но не распались и пока птицы не стабунились и не поднялись на березы. С выводками понятно: в принципе то же, что с другими тетеревиными, только места обычно менее хвойные и более светлые, хотя захламленные: кромки вырубов, окраины полей, болот не топких, смешанные леса с липовым подростом, с кустарниками, с семенной травой. Охота – на зорях, в кормовые часы. Возможна и в течение дня, но искать птиц приходится в более трудных для ходьбы местах. Днем молодые и старые тетерева укрываются в высоких травах, на запущенных и неочищенных вырубах с островками чистых укромных мест. От края вырубов птицы уходят вглубь, таятся среди пней, корневищ, вывортней, возле сохранившихся высоких деревьев. Линяющие тетерева забиваются в крепь, найти их без собаки можно лишь случайно, если не знаешь точно, где они. А как знать, если ты не местный охотник, как чаще всего и бывает? Птицы предпочитают затаиваться, не обнаруживать себя.

От спаниеля требуется, верное чутье, уравновешенность на потяжке, но более всего на всех этапах процесса от поиска до подъема дичи нужен контакт с охотником, послушание. И от охотника, и от собаки требуются крепкие ноги, умение двигаться в лесу. Слаженная работа спаниеля и охотника, точный выход собаки на птицу, стремительная подводка, сильный взлет почти вылинявшего черныша, верный выстрел по нему и чистая подача – вот итог лесной сказки наяву! Почему сказки? Потому что дожили мы до парадокса: для многих охотничьих угодий тетерев стал более редок, чем всегда немногочисленный глухарь. И только спаниель может сказать, что, оказывается, тетерев еще есть там, где давно уже так не считают. Правда, от жилых мест, от сел и интенсивно посещаемых полей и лесов он отселился. Разумеется, есть территории и районы, где тетерев не только не редок, но значительно распространен. Мне незнакомы они. Мой опыт добычи тетеревов с помощью спаниеля, вернее сказать, именно благодаря спаниелю, был для меня самого открытием.

Первая моя собака, впоследствии чемпион Лада-1236/с, не знала боровой дичи до третьего года жизни. Я не брал ее в бор. О том, что она работница (болотная, полевая дичь, утки), слух распространился быстро. И вот мы с ней приглашены в неведомее мне места, где сохранились выводки тетеревов. Ехать на мотоциклах. Иному транспорту тех времен дорога туда недоступна. В назначенное время пригласивший на место встречи не явился. Сколько раз за годы охоты я упирался всей своей обескураженностью в необязательность людей, прежде чем научился не обольщаться никакими приглашениями. Прождав на окраине города с предрассветного часа до восхода солнца, я развернул свой «Урал» и поехал в места, известные мне по охотам с гончими. По крайней мере, дорога туда не тяжела. Да и места грибные, а пора грибов в разгаре. Со мной же в мотоцикле, кроме собаки, жена и ее подруга. Груз ответственный. О настроении этих женщин лучше помолчим: там, куда собирались ехать, им были обещаны отменные малинники. Оставалось обещанное компенсировать отменными грибами.

Когда приехали, утро было позади. Оставив мотоцикл в деревне, направились в лес; ружье взял с собой только потому, что это ружье – оставлять его не годится. Пернатой дичи, как мне было известно от местных, здесь нет.
Километра за два от деревни на покосной поляне у стога сена устроились перекусить. Лада обследовала покос, заволновалась, проигнорировала предложенную еду, бросилась в лес. Я вернул ее. Вид собаки, ее состояние заставили мое тупоумие прозреть. Попросив дам не покидать покос, я доверился Ладе. Посадил собаку, погладил и дал ключ ей в руки: команду «Вперед!». Пошла узким челноком, встала на след, повела. «Тише!». Это указание она знает. Пошла, оставаясь под ружьем на коротком выстреле. Отсюда и термин «подружейные» (собаки: легавые, спаниели). А у многих ли они – подружейные? Но приходится за ней почти бежать: отстанешь – не увидишь, кого преследует. Признаться, я решил, что глухаря, так как рябчики давно бы уж вспорхнули, а тетеревов, как мне сказали, здесь нет. Глухарь же более устойчивый отшельник, и место самое его.
Вошли в высокоствольный ельник без подлеска, на краю его я посадил собаку командой почти шепотом, ее накал начинал передаваться мне, оба волнуемся и оба не знаем, что впереди. Я все-таки контролирую лес и местность, а прошли мы метров 300-350. Впереди плотный березняк, по бокам ельник. Место не прострельное. Вновь усаживаю собаку, жду около минуты, находясь рядом с ней. «Вперед, тише!». Это совсем шепотом. По-моему, она уже все поняла. Медленно, почти под стволами ружья прошла березняк, за ним – небольшой просвет. Она бросилась туда в короткой подводке. Шумный взлет выводка тетеревов был ее триумфом. Птицы взлетели все разом, кучно, как подброшенные, поданные спаниелем под классический выстрел. В такое я не промахиваюсь, и, едва поднявшись «свечой» вверх, тетерев-косач упал тяжелым комом. На дуплет меня не хватило, слишком велик был эффект состоявшегося. Вот оно, оказывается, как бывает, когда с хорошей собакой в лесу.

Оставшаяся часть дня была посвящена страховке увлекшихся грибами спутниц. Такую роскошь я мог себе позволить, так как Лада была спокойна и тоже страховала их. Надо признаться, не люблю я ходить в лес с кем-то: все боюсь, как бы не потерять. Или, если уж пошли, то от меня – никуда. А тут попробуй удержи возле себя ошалевших от грибного моря женщин.
Вечером был дождь. Мы возвращались. Лада шла рядом. Вдруг она приподняла голову, индикатор-хвост заработал. «Сидеть!». Села. Снимаю груженый грибами рюкзак, прошу дам не сходить с места и – «Вперед!». Теперь Ладе верю больше, чем себе. «Тише!», скорее прошу, чем командую. Лада ведет среди загнивающих берез, через захламленный старый выруб, ведет горячо, как будто хочет успеть все сделать, пока не стемнело. Где север? Где юг? Не до того. Уже не командую. Развязка близка, собака знает лучше. А ведь идет дождь, мешает. Впереди опять выруб, просвет – маленький, но просвет. Перед вырубом останавливаюсь и – вот она, вера в собаку! –готовлюсь к выстрелу. Лада пулей рванулась на чистое место и подняла из пней на вырубе трех старых тетеревов. Выстрел. Один осел и упал тут же.
Тетерева как трофеи делают честь охотнику. Однажды я был приглашен на утиную охоту в один из северных районов, где так называемые разрезы окружены сухими болотами среди бескрайных лесов. Оказавшись в этом царстве неведомого, я решил: зачем мне утки? Тут должны быть прекрасные тетерева. Было туманное утро, тишина. На разрезах в этой тишине стреляли особенно хлестко. Мы не прошли и ста метров по затянувшейся багульником сухой поверхности обширного болота, как спаниель потянул, заставив меня сменить направление движения, и с хода поднял верхним чутьем веером разлетевшийся выводок. Три мгновенных прицельных выстрела из полуавтомата МЦ-21-12, и три косача рухнули в багульник. Такой классный триплет нелегко пережить без последствий: он переполнил меня, больше я не хотел и не стал стрелять. Свершившееся явилось подарком, какой не забывается.
Изображение

Ссылка- http://spanieliurala.narod.ru/page27.html